Вендетта
03.05.2011, 01:00
Викладаю частину книги, яка стосується саме цієї теми.
Анна Гейфман, "Революционный террор в России, 1894-1917"
Глава 4. Террористы нового типа.
Анархисты и малоизвестные экстремистские группы.
Безмотивники.
Самой большой и активной организацией анархистов в России была федерация групп, разбросанных глав*ным образом по окраинным областям запада и юга, известная как «Черное знамя». Как и хлебовольцы, чернознаменцы считали себя анархистами-коммуниста*ми. Однако в своих действиях они выходили за преде*лы теории Кропоткина об индивидуальных действиях как составной части борьбы масс против политичес*кого и экономического угнетения и следовали прин*ципам конспирации и систематического насилия в духе отца русского анархизма Михаила Бакунина. Они от*носились с подозрением к крупным организациям и не поддерживали идею анархистов-синдикалистов о ведущей роли профессиональных союзов в освобож*дении пролетариата, предпочитая терпеливой пропа*ганде немедленные кровавые действия против капи*талистов. Вскоре после возникновения групп «Черного знамени» в 1903 году их лидеры, находившиеся в Белостоке, выработали свою собственную теорию тер*рористической деятельности.
Для чернознаменцев каждый акт насилия против политического гнета в России, каким бы беспричин*ным и бессмысленным он ни казался обществу, был оправдан в исторической ситуации 1905 года, которая напоминала гражданскую войну. В атмосфере глубоко*го конфликта и взаимной ненависти восставших ра*бов и их бывших хозяев освободители народа, како*выми видели себя анархисты, не нуждались в конк*ретных причинах для мести каждому конкретному представителю самодержавия. Политические убийства должны были быть не заслуженным наказанием, при*мененным к избранным государственным чиновни*кам за особенно суровые репрессивные или реакци*онные действия, а возмездием за саму принадлежность к клану «паразитов-эксплуататоров». Анархисты даже присвоили своему произвольному террору наименование «безмотивного». В соответствии с этой новой идеей, возникшей и распространившейся в 1905 году, политические убийства не требовали прямых причин; любой человек, носивший форму, считался представите*лем правительства и становился мишенью террористов как враг народа. По мнению приверженцев безмотивного террора, все защитники царского режима, не исключая и тех, кто служил ему по принудительному призыву или просто для заработка, заслуживали смертной казни. Таким образом, принципы безмотивников открывали широкое поле деятельности всем экстремистам, решив*шим бросить бомбу в военный отряд, казачий разъезд или полицейский патруль.
Более того, по правилам безмотивного террора дол*гом каждого анархиста являлась борьба с представите*лями экономического истэблишмента, которые,, по мнению чернознаменцев и подобных им групп (таких, как анархисты-индивидуалисты), были не менее вино*ваты в порабощении народа, чем слуги самодержавия. В борьбе против частной собственности кредо анархис*тов оправдывало убийства всех промышленников, вла*дельцев заводов и фабрик, их управляющих, помещи*ков и т.д. — представителей мира капитала, которые являлись эксплуататорами просто в силу занимаемого ими положения. Эти радикалы считали виноваты*ми в экономическом угнетении «не какой-то строй общества, а каждого, кто поддерживает этот строй и пользуется им в свою пользу». Ввиду всего этого лидеры анархистов призывали своих последователей без угрызений совести бросать бомбы в театры и рес*тораны, поскольку такие места были созданы специ*ально для увеселения буржуазии и туда не ходили те, кто не принадлежал к классу эксплуататоров. Та*кие действия казались особенно целесообразными еще и потому, что, как утверждали анархисты-коммунис*ты в одной прокламации, «экономический (антибуржуазный) террор в сравнении с политическим явля*ется лучшим средством для пропаганды наших идей среди пролетариата». Анархисты-индивидуалисты шли еще дальше и заявляли, что они вправе нападать и убивать любого, даже если за этим стоят «побужде*ния только своей воли, единственно для своего соб*ственного самоуслаждения, причем требуется одно лишь сознание у совершающих террористический акт... что, совершая подобный акт, они так или иначе способ*ствуют разрушению буржуазного мира».
Анархисты стремились как к разрушению того, что они считали деспотическим политическим и экономи*ческим строем, так и к уничтожению культурных и ду*ховных основ государства и общества. Представители анархистов-коммунистов санкционировали безмотив*ный террор против реакционных мыслителей и интел*лектуалов и, еще чаще, против духовенства. В глазах анархистов даже символы государственного и духовно*го порабощения — триумфальные арки, памятники гражданским и военным деятелям, церковные здания — были подходящими объектами для взрывов.
Чернознаменные организации набирали большую часть своих кадров из низших слоев общества окраинных областей империи и из мест жидской черты оседлости. Хотя у анархистов было довольно мало последова*телей в Центральной России и в столицах, в этих местах тоже действовали небольшие группы, в своем радика*лизме и фанатизме ни в чем не уступавшие чернознаменцам. Вероятно, наиболее заметной из них была военизированная секта «Безначалие», центр которой находился в 1905 году в Петербурге, а маленькие подразделения – в Киеве, Минске и Варшаве. Как и чернознаменцы, без-начальцы называли себя анархистами-коммунистами и тоже были страстными поклонниками безмотивно*го террора.
Лидером безначальцев был молодой человек, лет двадцати, тезка царя — Николай Романов, приняв*ший псевдоним Бидбей (Бидбеев). Бидбей призывал своих сторонников наносить безжалостные удары по всем и каждому государственному чиновнику и поли*цейскому, утверждая, что любое такое нападение бу*дет шагом к освобождению народа. Более того, по мнению Бидбея, необходимо было направить терро*ристические акты против всех владельцев частной соб*ственности, причем каждое такое нападение счита*лось «прогрессивным», так как оно обостряло классо*вые противоречия и толкало угнетенные массы на борьбу с хозяевами. В соответствии с истинным духом безмотивного террора безначальцы приняли боевой клич «Смерть буржуазии!» за основу своих действий, считая достаточным, по словам одного анархиста, «уви*деть на человеке белые перчатки... чтобы признать в нем врага, достойного смерти».
После 1907 года, когда организованная антиправи*тельственная деятельность и массовое политическое насилие были в основном подавлены, большинство последователей Бидбея посвятили себя исключительно экономическому террору. В то время как многие бывшие радикалы, особенно среди рабочих, разочаровались в ре*волюционных идеалах и вернулись на свои рабочие мес*та, безначальцы настаивали на том, что истинный анар*хист не может участвовать в производстве. Он «не должен своим трудом на фабрике и в мастерской создавать силу и укреплять позиции той самой буржуазии, которая под*лежит беспощадному истреблению. Удовлетворение своих материальных потребностей настоящий анархист должен обеспечить посредством ограблений и похищений иму*щества богачей в свою личную пользу».
Короче говоря, Бидбей и его последователи объявили тотальную войну современному им об*ществу в целом, которое они считали коррумпиро*ванным до основания и которое они стремились разрушить при помощи любых видов террора. Не*которые более мелкие анархистские группы, такие, как анархисты-индивидуалисты, откликнулись на призыв к неограниченному политическому наси*лию, оправданному именно тем, что оно и не тре*бовало оправдания.
Анархический террор на практике.
Вне зависимости от теоретических разногласий между анархистами по вопросу, насколько широко могут при*меняться террористические методы борьбы, все члены анархических организаций в той или иной степени были сторонниками политических убийств. Ни одна из групп не сомневалась в необходимости террористической дея*тельности, и их расхождения касались только лишь не*значительных пунктов теории и деталей выбора жертв.
Отдавая дань общим рассуждениям о необходимости агитации и пропаганды среди пролетариата, на деле многие анархические группы занимались исключитель*но террором и не тратили сил на прочие приемы анти*правительственной и антикапиталистической борьбы, которые не давали моментальных результатов. По сло*вам одного бывшего экстремиста, «почти не было анар*хиста, который по вступлении в ряды движения не де*лался на все сто процентов боевиком, готовым в любую минуту идти на тот или иной акт. Революционная обста*новка... создала атмосферу всеобщего боевизма», осо*бенно в 1905—1906 годах. Одним словом, анархисты являли собой ярких представителей террориста нового типа, не только в своем выборе жертв, но и в том, как они проводили террористические акции.
Что касается выбора жертв, то все анархисты (кро*ме хлебовольцев, которые жили главным образом за границей и потому большей частью ограничивались теоретическими заявлениями), стремились показать на практике свою готовность к беспорядочным и массо*вым убийствам. Даже наиболее умеренные анархисты-синдикалисты, не верившие в то, что политические убийства могут освободить народ от гнета капитала, поддерживали любой теракт, вписывавшийся в их по*литику всеобщего экономического террора. После на*чала первой русской революции анархисты предпри*нимали такие террористические акции, которых и представить себе не могли революционеры XIX века и которые отталкивали даже многих радикалов других революционных направлений, занимавшихся антипра*вительственной деятельностью бок о бок с ними.
Как и члены других революционных организаций, анархисты использовали любую возможность свести сче*ты с полицейскими агентами в своих рядах, ото*мстить лицам, помогавшим властям в аресте революци*онеров или дававшим показания против них на суде. Вместе с представителями радикальных социалистичес*ких групп анархисты стреляли и бросали бомбы в поли*цейских, проводящих обыски или производивших аре*сты. В этих случаях анархисты часто предпочитали выпу*стить последнюю пулю в себя, чем отдаться в руки полиции. Они также убивали при попытках освобож*дения арестованных товарищей, иногда придумывая весьма рискованные планы. В одном таком случае группа анархистов ворвалась в церковь, где арестованные при*сутствовали на пасхальной службе, освободили их всех и убили охранников. Анархисты также совершали нападения на типографии и заставляли рабочих, под угрозой немедленной казни, печатать их листовки и прокламации. И наконец, в то время как отдельные анархисты и изолированные группы строили сложные планы убийства генерал-губернаторов и других видных государственных деятелей, включая и членов импера*торской семьи (эти планы всегда проваливались по той или иной причине), большинство анархистов, как и многие эсеры и некоторые социал-демократы, всегда искали удобного случая, чтобы отомстить местным во*енным властям, начальникам Охранных отделений и жандармских управлений, гражданским и тюремным чиновникам, а также священникам и раввинам, крити*ковавшим радикалов в своих проповедях. И все же в одном аспекте их террористическая практика кардинально отличалась от действий других революционных органи*заций, включая и максималистов: анархисты направля*ли свои удары, индивидуальные и групповые, против государственных чиновников всех категорий и рангов по единственной причине — они считали всех слуг са*модержавия, достойными пули уже потому, что после*дние носили мундиры. Конфликт между властями и ра*дикалами был так глубок и взаимная ненависть так сильна, что, как вспоминал один революционер, некото*рые анархисты не могли вынести одного вида офицера полиции, проходившего мимо по улице. Не удиви*тельно поэтому, что наиболее частыми жертвами напа*дений были городовые, достаточно заметные, чтобы привлечь внимание всякого, ищущего способ выразить свой гнев. Вслед за взрывом революционной активности в 1905 году очень многие городовые становились жертва*ми анархистских выстрелов средь бела дня.
Во многих ситуациях анархисты пытались добиться своими терактами наибольшего пропагандистского эф*фекта среди пролетариата и в некоторых случаях при*бегали к намеренному провоцированию так называе*мого «контрреволюционного насилия». 24 апреля 1905 года, например, несколько одесских анархистов собрались перед городской думой, чтобы начать бес*порядки и оказать сопротивление полиции, которая должна была бы обязательно появиться для их подав*ления, и в тот момент бросить бомбу в полицейский отряд.
Многие полицейские, спасшиеся от пуль террори*стов, насильно ими разоружались. Власти пони*мали, какой опасности подвергались полицейские в центрах активности радикалов, таких, как Одесса и Екатеринослав, а также на окраинах империи, и при*бегли к оригинальному решению — использовать ар*мию для защиты полиции. Иногда одного городового, стоявшего на посту перед банком, почтой, земством или казначейством, охраняли три солдата. Воинские части также охраняли полицейские участки.
Анархисты часто проявляли незаурядную личную храбрость и готовность умереть за революционное дело. Особенно жертвенно вели они себя ради успеха сенса*ционных массовых убийств государственных служащих, поскольку, как было написано в ведущей анархо-коммунистической газете «Бунтарь», «индивидуальный тер*рор не в состоянии разрешить стоящие перед анархиста*ми задачи». Вот типичный случай. 27 мая 1906 года два анархиста воспользовались предоставившейся воз*можностью свести счеты с местными властями в Бело*стоке, напав на целый полицейский отряд и убив стар*шего городового. В некоторых случаях тер*рористы, желая отомстить какому-нибудь конкретному полицейскому чину, изобретали хитрые способы, что*бы выманить намеченную жертву из относительно безо*пасного здания полицейского участка. Анархисты так часто нападали на казачьи разъезды, имевшие приказ поддерживать порядок в городах, что казаки перестали появляться на ули*цах из страха попасть в засаду.Но и в участ*ках полицейские не чувствовали себя в безопасности, так как террористы умудрялись подбираться даже к хо*рошо охраняемым зданиям охранных отделений и жандармерии и бросать внутрь бомбы и другие взрывные устройства. С упорством истинных фанатиков анархисты врывались в полицейские участки и взрывали динамит вместе с собой и всеми присутствовавшими. Нисан (Нисель) Фарбер, один из наиболее активных членов Белостокской группы анархистов, участвовал именно в та*ком нападении в октябре 1904 года.
Иногда анархисты совершали взрывы в церквах, а также бросали бомбы в синагоги, где собирались пред*ставители местных жидских общин, но наиболее часты были террористические нападения на военных, особенно простых солдат, расквартированных в местах особой активности террористов. Одним таким центром анархического движения был Екатеринослав, откуда в бурные дни октября 1905 года власти сообщали о частых инцидентах, когда революционеры стреляли из револь*веров в ряды солдат и бросали бомбы в армейские отря*ды. Солдаты и офицеры подвергались опасности бук*вально на каждом шагу, в городе не было безопасных улиц - бомбы падали с балконов, взрывные уст*ройства подкладывались в казачьи казармы.
В отличие от революционеров из социалистичес*кого лагеря, чьей целью была политическая револю*ция, анархисты считали капиталистический строй таким же грозным врагом, как и государство, и по*тому совершали нападения на всякого, представляв*шего экономический истэблишмент, то есть на вла*дельцев и директоров фабрик, управляющих, тор*говцев, землевладельцев, хозяев магазинов и других «эксплуататоров». Симптоматично, что наряду с на*падениями на представителей крупного капитала продолжался непрерывный массовый террор против буржуазии вообще. В соответствии с лозунгом несколь*ких анархо-коммунистических групп в Москве и Одессе - «Смерть буржуазии есть жизнь рабочих» - каждый не являющийся неимущим пролетарием зас*луживал смерти.
Невозможно подсчитать все террористические акты, совершенные анархистами против представителей иму*щих классов, но известно, что жертвами становились и банкиры, и фабриканты, и владельцы маленьких уса*деб и хозяйств, и хозяева обувных лавок, и многие дру*гие, в частности те, кто отказывался идти на уступки бастующим служащим, звал на помощь полицию во время рабочих беспорядков, считал оправданными штрафы и увольнения забастовщиков или просто пользовался репутацией человека, не заботящегося о нуждах трудящихся. Анархисты часто направляли свои действия не только против владельцев и администра*ции промышленных или иных предприятий, но и про*тив их управляющих, инженеров, техников и других спе*циалистов, которые в глазах невежественных, но рас*пропагандированных рабочих принадлежали к классу уг*нетателей просто в силу своего образования, положения или даже внешнего вида. В одном случае безмотивники убили трех сыновей владельца фабрики. Иногда они бросали бомбы в мелкие лавки просто в знак проте*ста против частной собственности.
Наряду с индивидуальными нападениями анархисты планировали и совершали массовые террористические акты против буржуазии. В январе 1906 года на конференции сторонников безмотивного террора экстремисты решили ус*троить сенсационный взрыв во время Всероссийского кон*гресса горнопромышленников. Анархисты на местах принимали подобные же резолюции. В Белостоке, например, они разработали план размещения взрывных устройств («адских машин») вдоль самой большой улицы города, чтобы «все главные буржуи взлетели на воздух».
Анна Гейфман, "Революционный террор в России, 1894-1917"
Глава 4. Террористы нового типа.
Анархисты и малоизвестные экстремистские группы.
Безмотивники.
Самой большой и активной организацией анархистов в России была федерация групп, разбросанных глав*ным образом по окраинным областям запада и юга, известная как «Черное знамя». Как и хлебовольцы, чернознаменцы считали себя анархистами-коммуниста*ми. Однако в своих действиях они выходили за преде*лы теории Кропоткина об индивидуальных действиях как составной части борьбы масс против политичес*кого и экономического угнетения и следовали прин*ципам конспирации и систематического насилия в духе отца русского анархизма Михаила Бакунина. Они от*носились с подозрением к крупным организациям и не поддерживали идею анархистов-синдикалистов о ведущей роли профессиональных союзов в освобож*дении пролетариата, предпочитая терпеливой пропа*ганде немедленные кровавые действия против капи*талистов. Вскоре после возникновения групп «Черного знамени» в 1903 году их лидеры, находившиеся в Белостоке, выработали свою собственную теорию тер*рористической деятельности.
Для чернознаменцев каждый акт насилия против политического гнета в России, каким бы беспричин*ным и бессмысленным он ни казался обществу, был оправдан в исторической ситуации 1905 года, которая напоминала гражданскую войну. В атмосфере глубоко*го конфликта и взаимной ненависти восставших ра*бов и их бывших хозяев освободители народа, како*выми видели себя анархисты, не нуждались в конк*ретных причинах для мести каждому конкретному представителю самодержавия. Политические убийства должны были быть не заслуженным наказанием, при*мененным к избранным государственным чиновни*кам за особенно суровые репрессивные или реакци*онные действия, а возмездием за саму принадлежность к клану «паразитов-эксплуататоров». Анархисты даже присвоили своему произвольному террору наименование «безмотивного». В соответствии с этой новой идеей, возникшей и распространившейся в 1905 году, политические убийства не требовали прямых причин; любой человек, носивший форму, считался представите*лем правительства и становился мишенью террористов как враг народа. По мнению приверженцев безмотивного террора, все защитники царского режима, не исключая и тех, кто служил ему по принудительному призыву или просто для заработка, заслуживали смертной казни. Таким образом, принципы безмотивников открывали широкое поле деятельности всем экстремистам, решив*шим бросить бомбу в военный отряд, казачий разъезд или полицейский патруль.
Более того, по правилам безмотивного террора дол*гом каждого анархиста являлась борьба с представите*лями экономического истэблишмента, которые,, по мнению чернознаменцев и подобных им групп (таких, как анархисты-индивидуалисты), были не менее вино*ваты в порабощении народа, чем слуги самодержавия. В борьбе против частной собственности кредо анархис*тов оправдывало убийства всех промышленников, вла*дельцев заводов и фабрик, их управляющих, помещи*ков и т.д. — представителей мира капитала, которые являлись эксплуататорами просто в силу занимаемого ими положения. Эти радикалы считали виноваты*ми в экономическом угнетении «не какой-то строй общества, а каждого, кто поддерживает этот строй и пользуется им в свою пользу». Ввиду всего этого лидеры анархистов призывали своих последователей без угрызений совести бросать бомбы в театры и рес*тораны, поскольку такие места были созданы специ*ально для увеселения буржуазии и туда не ходили те, кто не принадлежал к классу эксплуататоров. Та*кие действия казались особенно целесообразными еще и потому, что, как утверждали анархисты-коммунис*ты в одной прокламации, «экономический (антибуржуазный) террор в сравнении с политическим явля*ется лучшим средством для пропаганды наших идей среди пролетариата». Анархисты-индивидуалисты шли еще дальше и заявляли, что они вправе нападать и убивать любого, даже если за этим стоят «побужде*ния только своей воли, единственно для своего соб*ственного самоуслаждения, причем требуется одно лишь сознание у совершающих террористический акт... что, совершая подобный акт, они так или иначе способ*ствуют разрушению буржуазного мира».
Анархисты стремились как к разрушению того, что они считали деспотическим политическим и экономи*ческим строем, так и к уничтожению культурных и ду*ховных основ государства и общества. Представители анархистов-коммунистов санкционировали безмотив*ный террор против реакционных мыслителей и интел*лектуалов и, еще чаще, против духовенства. В глазах анархистов даже символы государственного и духовно*го порабощения — триумфальные арки, памятники гражданским и военным деятелям, церковные здания — были подходящими объектами для взрывов.
Чернознаменные организации набирали большую часть своих кадров из низших слоев общества окраинных областей империи и из мест жидской черты оседлости. Хотя у анархистов было довольно мало последова*телей в Центральной России и в столицах, в этих местах тоже действовали небольшие группы, в своем радика*лизме и фанатизме ни в чем не уступавшие чернознаменцам. Вероятно, наиболее заметной из них была военизированная секта «Безначалие», центр которой находился в 1905 году в Петербурге, а маленькие подразделения – в Киеве, Минске и Варшаве. Как и чернознаменцы, без-начальцы называли себя анархистами-коммунистами и тоже были страстными поклонниками безмотивно*го террора.
Лидером безначальцев был молодой человек, лет двадцати, тезка царя — Николай Романов, приняв*ший псевдоним Бидбей (Бидбеев). Бидбей призывал своих сторонников наносить безжалостные удары по всем и каждому государственному чиновнику и поли*цейскому, утверждая, что любое такое нападение бу*дет шагом к освобождению народа. Более того, по мнению Бидбея, необходимо было направить терро*ристические акты против всех владельцев частной соб*ственности, причем каждое такое нападение счита*лось «прогрессивным», так как оно обостряло классо*вые противоречия и толкало угнетенные массы на борьбу с хозяевами. В соответствии с истинным духом безмотивного террора безначальцы приняли боевой клич «Смерть буржуазии!» за основу своих действий, считая достаточным, по словам одного анархиста, «уви*деть на человеке белые перчатки... чтобы признать в нем врага, достойного смерти».
После 1907 года, когда организованная антиправи*тельственная деятельность и массовое политическое насилие были в основном подавлены, большинство последователей Бидбея посвятили себя исключительно экономическому террору. В то время как многие бывшие радикалы, особенно среди рабочих, разочаровались в ре*волюционных идеалах и вернулись на свои рабочие мес*та, безначальцы настаивали на том, что истинный анар*хист не может участвовать в производстве. Он «не должен своим трудом на фабрике и в мастерской создавать силу и укреплять позиции той самой буржуазии, которая под*лежит беспощадному истреблению. Удовлетворение своих материальных потребностей настоящий анархист должен обеспечить посредством ограблений и похищений иму*щества богачей в свою личную пользу».
Короче говоря, Бидбей и его последователи объявили тотальную войну современному им об*ществу в целом, которое они считали коррумпиро*ванным до основания и которое они стремились разрушить при помощи любых видов террора. Не*которые более мелкие анархистские группы, такие, как анархисты-индивидуалисты, откликнулись на призыв к неограниченному политическому наси*лию, оправданному именно тем, что оно и не тре*бовало оправдания.
Анархический террор на практике.
Вне зависимости от теоретических разногласий между анархистами по вопросу, насколько широко могут при*меняться террористические методы борьбы, все члены анархических организаций в той или иной степени были сторонниками политических убийств. Ни одна из групп не сомневалась в необходимости террористической дея*тельности, и их расхождения касались только лишь не*значительных пунктов теории и деталей выбора жертв.
Отдавая дань общим рассуждениям о необходимости агитации и пропаганды среди пролетариата, на деле многие анархические группы занимались исключитель*но террором и не тратили сил на прочие приемы анти*правительственной и антикапиталистической борьбы, которые не давали моментальных результатов. По сло*вам одного бывшего экстремиста, «почти не было анар*хиста, который по вступлении в ряды движения не де*лался на все сто процентов боевиком, готовым в любую минуту идти на тот или иной акт. Революционная обста*новка... создала атмосферу всеобщего боевизма», осо*бенно в 1905—1906 годах. Одним словом, анархисты являли собой ярких представителей террориста нового типа, не только в своем выборе жертв, но и в том, как они проводили террористические акции.
Что касается выбора жертв, то все анархисты (кро*ме хлебовольцев, которые жили главным образом за границей и потому большей частью ограничивались теоретическими заявлениями), стремились показать на практике свою готовность к беспорядочным и массо*вым убийствам. Даже наиболее умеренные анархисты-синдикалисты, не верившие в то, что политические убийства могут освободить народ от гнета капитала, поддерживали любой теракт, вписывавшийся в их по*литику всеобщего экономического террора. После на*чала первой русской революции анархисты предпри*нимали такие террористические акции, которых и представить себе не могли революционеры XIX века и которые отталкивали даже многих радикалов других революционных направлений, занимавшихся антипра*вительственной деятельностью бок о бок с ними.
Как и члены других революционных организаций, анархисты использовали любую возможность свести сче*ты с полицейскими агентами в своих рядах, ото*мстить лицам, помогавшим властям в аресте революци*онеров или дававшим показания против них на суде. Вместе с представителями радикальных социалистичес*ких групп анархисты стреляли и бросали бомбы в поли*цейских, проводящих обыски или производивших аре*сты. В этих случаях анархисты часто предпочитали выпу*стить последнюю пулю в себя, чем отдаться в руки полиции. Они также убивали при попытках освобож*дения арестованных товарищей, иногда придумывая весьма рискованные планы. В одном таком случае группа анархистов ворвалась в церковь, где арестованные при*сутствовали на пасхальной службе, освободили их всех и убили охранников. Анархисты также совершали нападения на типографии и заставляли рабочих, под угрозой немедленной казни, печатать их листовки и прокламации. И наконец, в то время как отдельные анархисты и изолированные группы строили сложные планы убийства генерал-губернаторов и других видных государственных деятелей, включая и членов импера*торской семьи (эти планы всегда проваливались по той или иной причине), большинство анархистов, как и многие эсеры и некоторые социал-демократы, всегда искали удобного случая, чтобы отомстить местным во*енным властям, начальникам Охранных отделений и жандармских управлений, гражданским и тюремным чиновникам, а также священникам и раввинам, крити*ковавшим радикалов в своих проповедях. И все же в одном аспекте их террористическая практика кардинально отличалась от действий других революционных органи*заций, включая и максималистов: анархисты направля*ли свои удары, индивидуальные и групповые, против государственных чиновников всех категорий и рангов по единственной причине — они считали всех слуг са*модержавия, достойными пули уже потому, что после*дние носили мундиры. Конфликт между властями и ра*дикалами был так глубок и взаимная ненависть так сильна, что, как вспоминал один революционер, некото*рые анархисты не могли вынести одного вида офицера полиции, проходившего мимо по улице. Не удиви*тельно поэтому, что наиболее частыми жертвами напа*дений были городовые, достаточно заметные, чтобы привлечь внимание всякого, ищущего способ выразить свой гнев. Вслед за взрывом революционной активности в 1905 году очень многие городовые становились жертва*ми анархистских выстрелов средь бела дня.
Во многих ситуациях анархисты пытались добиться своими терактами наибольшего пропагандистского эф*фекта среди пролетариата и в некоторых случаях при*бегали к намеренному провоцированию так называе*мого «контрреволюционного насилия». 24 апреля 1905 года, например, несколько одесских анархистов собрались перед городской думой, чтобы начать бес*порядки и оказать сопротивление полиции, которая должна была бы обязательно появиться для их подав*ления, и в тот момент бросить бомбу в полицейский отряд.
Многие полицейские, спасшиеся от пуль террори*стов, насильно ими разоружались. Власти пони*мали, какой опасности подвергались полицейские в центрах активности радикалов, таких, как Одесса и Екатеринослав, а также на окраинах империи, и при*бегли к оригинальному решению — использовать ар*мию для защиты полиции. Иногда одного городового, стоявшего на посту перед банком, почтой, земством или казначейством, охраняли три солдата. Воинские части также охраняли полицейские участки.
Анархисты часто проявляли незаурядную личную храбрость и готовность умереть за революционное дело. Особенно жертвенно вели они себя ради успеха сенса*ционных массовых убийств государственных служащих, поскольку, как было написано в ведущей анархо-коммунистической газете «Бунтарь», «индивидуальный тер*рор не в состоянии разрешить стоящие перед анархиста*ми задачи». Вот типичный случай. 27 мая 1906 года два анархиста воспользовались предоставившейся воз*можностью свести счеты с местными властями в Бело*стоке, напав на целый полицейский отряд и убив стар*шего городового. В некоторых случаях тер*рористы, желая отомстить какому-нибудь конкретному полицейскому чину, изобретали хитрые способы, что*бы выманить намеченную жертву из относительно безо*пасного здания полицейского участка. Анархисты так часто нападали на казачьи разъезды, имевшие приказ поддерживать порядок в городах, что казаки перестали появляться на ули*цах из страха попасть в засаду.Но и в участ*ках полицейские не чувствовали себя в безопасности, так как террористы умудрялись подбираться даже к хо*рошо охраняемым зданиям охранных отделений и жандармерии и бросать внутрь бомбы и другие взрывные устройства. С упорством истинных фанатиков анархисты врывались в полицейские участки и взрывали динамит вместе с собой и всеми присутствовавшими. Нисан (Нисель) Фарбер, один из наиболее активных членов Белостокской группы анархистов, участвовал именно в та*ком нападении в октябре 1904 года.
Иногда анархисты совершали взрывы в церквах, а также бросали бомбы в синагоги, где собирались пред*ставители местных жидских общин, но наиболее часты были террористические нападения на военных, особенно простых солдат, расквартированных в местах особой активности террористов. Одним таким центром анархического движения был Екатеринослав, откуда в бурные дни октября 1905 года власти сообщали о частых инцидентах, когда революционеры стреляли из револь*веров в ряды солдат и бросали бомбы в армейские отря*ды. Солдаты и офицеры подвергались опасности бук*вально на каждом шагу, в городе не было безопасных улиц - бомбы падали с балконов, взрывные уст*ройства подкладывались в казачьи казармы.
В отличие от революционеров из социалистичес*кого лагеря, чьей целью была политическая револю*ция, анархисты считали капиталистический строй таким же грозным врагом, как и государство, и по*тому совершали нападения на всякого, представляв*шего экономический истэблишмент, то есть на вла*дельцев и директоров фабрик, управляющих, тор*говцев, землевладельцев, хозяев магазинов и других «эксплуататоров». Симптоматично, что наряду с на*падениями на представителей крупного капитала продолжался непрерывный массовый террор против буржуазии вообще. В соответствии с лозунгом несколь*ких анархо-коммунистических групп в Москве и Одессе - «Смерть буржуазии есть жизнь рабочих» - каждый не являющийся неимущим пролетарием зас*луживал смерти.
Невозможно подсчитать все террористические акты, совершенные анархистами против представителей иму*щих классов, но известно, что жертвами становились и банкиры, и фабриканты, и владельцы маленьких уса*деб и хозяйств, и хозяева обувных лавок, и многие дру*гие, в частности те, кто отказывался идти на уступки бастующим служащим, звал на помощь полицию во время рабочих беспорядков, считал оправданными штрафы и увольнения забастовщиков или просто пользовался репутацией человека, не заботящегося о нуждах трудящихся. Анархисты часто направляли свои действия не только против владельцев и администра*ции промышленных или иных предприятий, но и про*тив их управляющих, инженеров, техников и других спе*циалистов, которые в глазах невежественных, но рас*пропагандированных рабочих принадлежали к классу уг*нетателей просто в силу своего образования, положения или даже внешнего вида. В одном случае безмотивники убили трех сыновей владельца фабрики. Иногда они бросали бомбы в мелкие лавки просто в знак проте*ста против частной собственности.
Наряду с индивидуальными нападениями анархисты планировали и совершали массовые террористические акты против буржуазии. В январе 1906 года на конференции сторонников безмотивного террора экстремисты решили ус*троить сенсационный взрыв во время Всероссийского кон*гресса горнопромышленников. Анархисты на местах принимали подобные же резолюции. В Белостоке, например, они разработали план размещения взрывных устройств («адских машин») вдоль самой большой улицы города, чтобы «все главные буржуи взлетели на воздух».